Владимир Гандельсман

 Завещание   

 Я умру в ночи морозной,
 в будке, вздрогнув от снежка,
 испугавшись несерьезной
 шутки, собственно, смешка,
 и мелькнут в ночи ничьей
 дети местных богачей.

 Я умру в продолговатой
 будке — здравствуй, на попа
 гроб поставленный когда-то,
 здравствуй, племя и тропа...
 Зарастут, боюсь, они —
 хорони - не хорони.

 Но пока в уме я здравом,
 завещаю: не кричи,
 у меня в кармане правом
 есть несданные ключи,
 ты ключи на вахту сдай,
 а потом уже стенай.

 И черкни в Петрополь: мол, он
 опочил с пером в руке,
 потому что был он полон
 (что и чувствуем в строке)
 чудных замыслов, а тут...
 Полон, полон был, не худ.

 И еще одна есть просьба:
 ты в Россию не лети,
 мы с тобою тоже врозь бы
 жили счастливо, поди.
 Расстояние в любви
 лучше всяких визави.

 А распутицей весенней,
 как распустятся кругом
 благовония растений
 над усопшим мудаком, — 
 тихой будки позади
 незабудки посади.